?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: армия

(вирішив перекласти своє крео по польській кавалерії російською. Виклав на ВІФі, але хай буде й тут)

В сентябре 1939 г. польская кавалерия состояла из 37 полков, сведенных в 11 бригад (здесь речь не будет идти о трех кавалерийских полках, которые были моторизованны при создании двух моторизованных бригад). Кроме того, польская кавалерия включала кавалерию Корпуса Охраны Границы и эскадроны так называемых «кракусов», входивших в штат пехотных дивизий.

В армиях других стран, вопреки распространенному мнению, также не отказались полностью от кавалерии. В Советском Союзе было 13 кавалерийских дивизий, а во Франции - пять дивизий и несколько отдельных бригад. Но Польша все же отличалась тем, что кавалерия составляла в ее армии существенно более высокую долю: около 10,5%, тогда как в германской армии на кавалерию приходилось всего 2,1%, а в Красной Армии - около 6%. Разница проистекала как из старых польских кавалерийских традиций, так и из особенностей военной доктрины Польши. На протяжении многих лет Польша считала своим главным врагом Советский Союз, и этой политике были подчинены стратегические планы и развитие армии. Опыт войны 1919-1920 гг показал, что на огромном восточном театре в условиях бездорожья и крпных лесных массивов кавалерия обеспечивает хорошую возможность маневра и демонмтрирует хорошие боевые качества.

Кавалерия в довоенной Польше считалась элитным родом войск, несомненно благодаря славным историческим традициям. Следует также помнить, что большой процент кавалерии в армии Польши сравнению с другими государствами был преимущественно обусловлен финансовыми трудностями страны. Польша не могла себе позволить моторизованную армию, поэтому задача маневреных действий досталась кавалерии. Но боевая ценность ее была существенной из-за хорошей подготовки личного состава.

Опыт Второй мировой войны показал, что кавалерийские соединения могут себя хорошо проявить только если они относительно крупны, т.е. размера дивизий или корпусов, и включают в себя легкие танки и моторизованную пехоту - как это было в СССР. Но в довоенной Польше пошли другим путем - ликвидировали кавалерийские дивизии и создали меньшие по численности личного состава бригады. Идеи о создании механизированной кавалерии и быстрых и вооруженных современной техникой легких дивизий разбились о стену непонимания консервативного руководства генштаба Войска Польского. Это означало, что Польша вступила в войну, не имея крупных военных соединений, способных к быстрому маневру.

Только после аншлюса Австрии и расчленение Чехословакии Третьим Рейхом польское военное руководство поспешно приступило к разработке новой концепции войны, где главным противником стала считаться Германия. Сразу же выявились две основные проблемы: форма границы с Германией (для военного стратегическое планирование эта проблема стала полным кошмаром), а также абсолютное превосходство сил противника, который создал большую и на то время беспрецедентно модернизированную армию.

Многие поляки полностью отдавали себе отчёт в слабости польской армии по отношению к вермахту. Одним из них был генерал Казимеж Фабрици, который в частности утверждал, что кавалерия является слишком дорогим в содержании родом войск, а ее тыловые службы не являются адекватными ее боевым возможностям. Фабрици был горячим сторонником моторизации кавалерии, но разработка его проекта реорганизации была завершена только в июне 1939 г., непосредственно перед началом войны. Слабость польской кавалерии была очевидна и раньше, но из-за огромных средств, необходимых для полной реорганизации, польская военная верхушка приняла курс не на реорганизацию, а на довооружение и дооснащение существующих бригад с целью приближения их к требованиям современной войны.
Прежде всего, было стандартизировано оружие и снаряжение. Кавалерийские части получили современные пулеметы, минометы, противотанковые пушки и ружья, зенитные орудия и полевые радиостанции. В штатах бригад были созданы специализированные подразделения связи и инженерные подразделения. Был принят новый полевой устав и усилена боевая учеба. Таким образом, в течение нескольких предвоенных лет боевые возможности кавалерийских частей существенно выросли.

Польская военная доктрина предусматривала, что в случае войны с Германией польская армия будет вести оборонительные действия в ожидании наступательных действий западных союзников против немцев. В рамках этой стратегии кавалерия получила вспомогательную роль: ее задачами были разведка, прикрытие второстепенных участков фронта, рейды по слабым пунктам вражеского фронта, обеспечение флангов (стыков армий), преследование и разведка боем. Кампания 1939 г. показала, что польская кавалерия была в состоянии выполнять эти задачи. Хорошим примером был бой Волынской бригады против 4 танковой дивизии немцев под Мокрой 1 сентября 1939.

На территории Западной Украины формировалось и дислоцировалось три кавалерийские бригады:

Волынская со штабом в Одессе в составе:
19 Pułk Ułanów Wołyńskich im. gen. Edmunda Różyckiego - Острог,
21 Pułk Ułanów Nadwiślańskich - Ровно,
2 Pułk Strzelców Konnych - Грубешов,
2 Dywizjon Artylerii Konnej im. gen. Józefa Sowińskiego - Дубно,
8 Szwadron Pionierów - Ровно,
4 Szwadron Łączności - Ровно.

Подольская со штабом в Станиславе в составе:
6 Pułk Ułanów Kaniowskich - Станислав;
9 Pułk Ułanów Małopolskich - Теребовля;
14 Pułk Ułanów Jazłowieckich - Львов;
6 Dywizjon Artylerii Konnej im. gen. Romana Sołtyka - Станислав;
6 Szwadron Pionierów - Станислав;
6 Szwadron Łączności - Станислав.

Кресовая со штабом в Бродах в составе:
12 Pułk Ułanów Podolskich – Белокриница, околдо Кременца
20 Pułk Ułanów im. Króla Jana III Sobieskiego - Жешув
22 Pułk Ułanów Podkarpackich - Броды
6 Pułk Strzelców Konnych im. Hetmana Wielkiego Koronnego Stanisława Żółkiewskiego - Жолква
13 Dywizjon Artylerii Konnej - Каменка Струмилова
4 Szwadron Pionierów - Львов
2 Szwadron Łączności - Львов

Польская бригада кавалерии была эквивалентна по количеству личного состава слабому (двухбатальйонному) пехотному полку, лишенному поддержки тяжелой артиллерии. Сильной стороной бригад была большая насыщенность противотанковым оружием и включение в состав части бригад бронетанковой техники, т.е. танкеток или броневиков. Несмотря на это, польские бригады кавалерии были не в состоянии вести самостоятельные оперативные действия, и их роль обычно ограничивалась оборонительными или разведывательными задачами.

Согласно уставу четырёхполковая бригада в обороне занимала полосу от 2 до 4 км. Первая линия обороны состояла из трех спешенных полков. За ними на расстоянии около 2,5 км ждал резерв в составе четвертого полка в конном построении и разведывательный дивизион (танкетки и броневики), предназначенный для быстрой поддержки первой линии или к тому, чтобы прикрывать отход основных сил. Если перед бригадой ставилась задача маневренной обороны, она могла занимать полосу до 8 км. В этом случае передний край занимал лишь один полк, который должен был принять на себя удар противника, а затем отступить, чтобы подставить врага под контратаку с фланга других частей бригады при поддержке сосредоточеного огня дивизиона конной артиллерии (12 или 16 пушек калибра 75 мм).

Конница спешивалась на расстоянии примерно 1 км от боевых позиций. Для защиты лошадей оставалось около 30 процентов личного состава, так что боевой состав полка снижался до 200 человек, а бригады до 600-800. Только добавление в состав бригады пехотного батальона существенно усиливало ее, но взаимодействие между пехотой и кавалерией было наладить непросто.

Кавалерийский полк по штату военного времени состоял из штаба, интендантства, четырех линейных эскадронов и специальных подразделений: эскадрона станковых пулеметов, взвода связи, противотанкового взвода, велосипедного взвода, инженерно-химической команды и хозяйственного эскадрона.

Каждый линейный эскадрон состоял из трех взводов, которые в свою очередь состояли из трех секций по шесть бойцов каждая, плюс пулемётной секции. Эскадрон станковых пулеметов состоял из трех взводов по 4 станковых пулемета в каждом. Каждый эскадрон полка имел хозяйственную команду. Противотанковый взвод составляли четыре команды отличных противотанковых пушек WZ.36 Bofors.

В целом, кавалерийский полк после мобилизационного развертывания должен насчитывать 874 солдат и около 890 лошадей. На вооружении полка мало быть 12 станковых пулеметов, 17 ручных пулеметов, 12 противотанковых ружей и 4 противотанковые пушки. Станковые пулеметы были сосредоточены в мирное время в эскадроне станковых пулеметов, а противотанковые пушки - в противотанковом взводе. Каждый линейный взвод имел ручной пулемет и бронебойное ружье. Кроме того, ручной пулемет был в каждом управлении линейного эскадрона, а также в велосипедном взводе.

Основным оружием кавалериста был карабин, поскольку огневой бой считался основным видом боя кавалерии, лошади были только средством передвижения. Основным типом огнестрельного оружия польской кавалерии были карабины Маузера WZ.98, которые производились на Фабрике карабинов в Варшаве. Решение перевести всю армию на маузеры было принято несмотря на то, что еще в начале 1920-х гг часть армии была вооружена французскими винтовками (некоторое время даже рассматривалась возможность сделать стандартным оружием винтовку Бертье 1907/15 (или 1907/15 M16) под 8 мм патрон. Но передача Польше немецкого оружейного завода в Гданьске перевесила чашу весов в пользу маузера.)

В то же время большое значение придавалось обучению солдат владению холодным оружием. Часть IV "Устава кавалерии" изданного в Варшаве в 1933 г. ("Владение оружием (пика - сабля - винтовка - пистолет)"), утверждала: "Холодное оружие - сабли и пики - это традиционное оружие кавалерии, передает наступательный дух, который всегда был присущ и далее должен быть присущ польской кавалерии. (...) В рукопашном бою польская кавалерия должна быть хозяйкой поля боя ".
Изначально кавалерия была вооружена саблями WZ.21, но из-за их недостатков уже в конце 1920-х гг Польша начала работу над новой конструкцией кавалерийской сабли. После долгих испытаний была принята модель, спроектированная в Техническом Институте Оружия Министерства военных дел. Серийное производство началось в 1936 г. в Гуте Людвикув под Кельце. Сабля WZ.34 оказалась удачной во всех отношениях, скрестив польские гусарские традиции с российским и отчасти французским влиянием. Новую саблю вводили на вооружение постепенно, но к 1939 г. большинство кавалеристов уже имели новые образцы.

Давней традиции в польской кавалерии была также пика. Уже упоминавшийся устав кавалерии писал, что "пика состоит из острия, древка и тыльца. На пике находится кольцо со стременком, две оковки (верхняя и нижняя), плетеная обшивка, темляк, флажок с ремешками (или тесемкой) для крепления, и петля. Ближайшая к острию оковка называется остревой, а ближайшая к тыльцу - тыльцевой. Центр тяжести пики находится примерно чуть ниже верхней оковки". В начале 1920-х гг использовались разные типы пик: чаще французские образца 1913 г., несколько реже стальные прусские образца 1893 N / A, особенно в Великопольских полках. В Техническом институте Оружия была разработана собственная конструкция на основе французской модели, но в серийное производство ее не запустили. Пику возили, вкладывая правую стопу в петлю у тыльца, а правую руку в темляк, находившийся в середине пики. В кавалерийском полку было 108 пик (ими был вооружен каждый второй всадник линейных подразделений). Хотя формально пики все еще были на вооружении в 1939 г., во время войны их не использовали, оставив в лагерях и казармах.

Личным оружием сержантов и офицеров были пистолеты VIS WZ.35 калибра 9 мм, но часть офицеров была вооружена старыми образцами пистолетов, преимущественно калибра 7,65 мм.

В сентябре 1939 г. кавалерия пошла в бой в полевых мундирах, состоявшие из мягких рогатывок («конфедераток») WZ.37 и суконной куртки WZ.36 и кавалерийских штанов, усиленных кожаными вставками. Новые шлемы WZ.31 в кавалерии успели ввести только в 1 полку шволежеров (легкоконном) и в 1 полку конных стрелков. Остальные кавалеристы носили несколько модифицированные французские шлемы WZ.15. Другой отличительной чертой оборудования были французские противогазы в стальных контейнерах (маска RSC), хотя в некоторых частях носили также польские противогазы WZ.32 в брезентовых сумках. На поясе кавалеристы носили две патронные подсумки WZ.22 каждая на три отделения, всего на 90 патронов, лопату в кожаном чехле, а также штык (использовали модели WZ.22, 24 i 27). Пояс поддерживали портупеи, сзади крепившиеся непосредственно к нему, а спереди к патронным подсумкам.

Ручной пулемет Браунинга WZ.28 калибра 7,92 мм был основным оружием поддержки как в пехоте, так и в кавалерии. За образец был взят американский пулемет Браунинга М.1918. Его производили в Польше с 1930 г. по лицензии бельгийской фирмы FN. До сентября 1939 г. было сделано их более 12000 штук, из чего более 10 тысяч закупила польская армия. Пулемет имел воздушное охлаждение, весил 9,5 кг, при длине 1215 мм. Скорострельность теоретически достигала 600 выстрелов в минуту, практическая составляла 40-60 выстрелов в минуту. Дальность 1100 м, начальная скорость пули 815-853 м / с. Преимуществом этого пулемета была хорошая меткость, а самым существенным дефектом - сильное разогревание ствола при непрерывном огне (надо было охлаждать его мокрыми тряпками или поливать водой). Магазин вмещал всего 20 патронов.
Основным станковым пулеметом был пулемет WZ.30 калибра 7,92 мм, копия американского станкового пулемета Браунинга образца 1917 г. Эта модель победила всех своих конкурентов в конкурсе, объявленном в 1928 г. военным руководством. Ее изготовляли (до войны их было произведено более 7800 штук) на Фабрике карабинов (ружейном заводе) в Варшаве. В Польше на конструкцию не распространялся американский патент, поэтому пулемет изготовляли без лицензии. Польские конструкторы воспроизвели механизм на основе двух имеющихся образцов пулеметов. Был удлинён ствол и осуществлена переделка механизма на калибр винтовки Маузера 7,92 мм, несколько изменена рукоять, прицел и спуск. Был добавлен приклад для зенитного варианта пулемета. В ходе эксплуатации пулемёта были произведены дальнейшие усовершенствования.
Автоматика пулемёта работала на базе отдачи ствола с коротким ходом. Пулемет имел водяное охлаждение (в кожух входило 4 л воды). Это было эффективное (теоретическая дальность стрельбы 4,5 км, прицельная до 2 км, скорострельность - фактическая 400-450 выстрелов в минуту, теоретическая 600) и надежное оружие, которому мало мешало загрязнение (из-за принятия больших допусков для деталей пулемета). Использовалось три типа треног, наиболее новаторской из которых была кавалерийская WZ.36 с пружинным элементом, амортизировавшим отдачу и обеспечивавшим лучшую меткость стрельбы. Достоинствами пулемета было малое количество деталей и легкость разборки и сборки. Лента для питания пулемета вмещала 330 патронов. Пулемёт на пехотной треноге весил 47 кг. Пулемет WZ. 30 использовался в пехоте, кавалерии (где пулеметы перевозили на тачанках, из которых можно было вести огонь), частично в фортификационных сооружениях, его монтировали на танках Виккерс и 7ТП, бронепоездах, военных кораблях. Установленный на специальной треноге и оборудованный особым прицелом, пулемет мог использоваться как зенитный.

Противотанковое ружье WZ.35 сконструировал Юзеф Марошко, конструктор Государственного конструкторского бюро вооружения. Фабрика карабинов в Варшаве произвела их более 6 тысяч. Это оружие считалась чрезвычайно секретным, поэтому ружья упаковывали в ящики, маркированные "UR" (как экспорт в Уругвай). Соответственно, ружья в армии получили название "Уругвай". К сожалению, чрезмерная секретность привела к тому, что многие из бойцов не были подготовлены к стрельбе из противотанковых ружей, так что только небольшой процент этого оружия удалось эффективно использовать против немцев. Ружье имело калибр 7,92 мм и использовало специальные патроны с увеличенным гильзами для большего запаса пороха, и специальные патроны со свинцовым сердечником. Пуля развивала начальную скорость 1250 м / с. На 100 м она пробивала броню всех немецких или советских танков. Немцы использовали трофейные WZ.35 во Франции в 1940 г., а затем продали их в Италию.

Одним из наиболее опасных видов оружия в 1939 г. на вооружении как польской пехоты, так и кавалерии была 37-мм противотанковая пушка WZ.36 (всего более 1200 единиц). Шведские пушки Bofors L/45 калибра 37 мм (WZ.36 – польское обозначение) закупались в Швеции по 22900 злотых каждая. Всего было куплено 1200 орудий. Снаряды для них делали заводы в Скажиске (180 тыс. снарядов ежемесячно), Краснике (162 тыс) и Явидзе. Масса снаряда была 0,7 кг, начальная скорость 800 м / с (в немецкой ПАК-36 - 750 м / с, в американской 37-мм 884 м / с). Дальнобойность пушки была 7100 м. На расстоянии 1000 м ее снаряд пробивал броню толщиной в 25 мм, что давало возможность эффективно бороться со всеми танками вероятных противников.
В составе кавалерийских полков противотанковые пушки находились в противотанковых взводах. В так называемых полках "первой группы" (15 полков) было четыре пушки, в полках "второй группы" (22 полки) только две. Расчёт пушки состоял из семи солдат: командир, наводчик, заряжающий, три подносчика боеприпасов, и возница. В кавалерии в расчёт также входили два коновода, которые время боя держали лошадей своих товарищей. Командир орудия был вооружен пистолетом VIS WZ.35 (также употреблялись другие модели), его подчиненные имели винтовки. Пушка перевозилась тремя лошадьми (в пехоте двумя). Возница сидел на козлах, в которых также помещалось 16 ящиков по 5 снарядов в каждом. Действенная дальность пушки была определена в 1000 м, а теоретическая скорострельность достигала десяти выстрелов в минуту. Масса пушки в боевом положении равнялась 380 кг. Во время подготовки расчётов основное внимание уделялось точной и быстрой смене направления огня, скрытом занятии позиции и взаимозамещении солдат расчёта во время боя на случай потерь.

В отличие от пехоты, где основными орудиями стали знаменитые французские "75" Шнайдера, на вооружении артиллерийских дивизионов кавалерийских бригад стояли бывшие русские трехдюймовые пушки (76,2 мм), так называемые "православные". В 1926 г. большая часть этих пушек (причем все пушки артиллерии польской кавалерии) была модифицирована таким образом, что они могли использовать те же 75-мм снаряды, что и пушки Шнайдера.

Войско Польское не было слишком богато бронетанковой техникой, но значительная ее часть была сосредоточена именно в кавбригадах. По штату каждая бригада имела в составе бронедивизион с эскадроном танкеток (13 ТК, ТК3 или TKS) и эскадроном броневиков (восемь машин WZ.34).
В 1929 г. конструкторское бюро Рудольфа Гундлаха разработала бронеавтомобиль на смену иностранным образцам, остававшимся на вооружении еще со времен войны 1918-1920 гг - Ursus WZ.29. Позднее на вооружение также приняли усовершенствованный броневик Ursus WZ.34, оснащеный 37 мм пушкой или пулеметом WZ.25. У него также был современный мощный двигатель, позволявший развивать скорость до 50 км в час. В начале 1935 г. было произведено 80 таких машин, а к началу войны польское войско имело 100 таких машин.
В 1931 г. в массовое производство пошла танкетка TK, усовершенствованная английский модель "Карден-Ллойд Mk VI". Важнейшим усовершенствованием был переход от открытой танкетки к закрытой сплошь бронированной машине. Танкетку продолжали модернизировать, сделав ТК 1 и ТК 2, а в 1932 г. в серию было выпущено ТК3 с двигателем Форда.
После смерти главного инженера проекта майора Тжецяка разработку модернизированной танкетки возглавил Эдвард Хабих. Ему и принадлежало авторство танкетки TKS. В TKS была немного изменена форма корпуса, с более толстой бронёй, усиленной ходовой частью, гусеницами польской конструкции и более мощным двигателем Fiat-122 польского производства. TKS были вооружены пулеметом Hotchkiss WZ.25, как и предыдущие версии ТК. Было принято решение усилить огневую мощь машины установкой 20-мм автоматической пушки (польский термин - "сверхтяжелый пулемет"). Было принято решение установить на танкетки разработку варшавской Фабрики Карабинов WZ.38FK. К сожалению, перевооружить удалось лишь 30 машин. Всего же на 15 июля 1939 польское армия имела 574 танкеток ТК3 и TKS. 20-мм пушка в сочетании с низким силуэтом машины делали модернизированную TKS очень эффективным оружием.

Солдаты бронетанковых войск носили введенные в 1936 г. кожаные куртки. Куртки были сделаны из мягккой хромовой черной кожи, двубортные с отворотами, с нижним краем куртки на 5 см ниже колена, с воротником и наплечниками из ткани. На куртках не носили никаких отличий кроме погон. Танкисты (а также мотоциклисты) носили специальные шлемы, переделанные из французских шлемов Адриана WZ.15: передний козырек снимался и заменялся на кожаный валик. В некоторых шлемах снимался также и задний козырек, вместо него носился кожаный назатыльник.

(продовження в каментах)

http://vif2ne.ru/nvk/forum/0/co/1945591.htm

"Согласно показаниям ефрейтора Клочкова, сигнал тревоги прозвучал после отбоя. Взвод построился в коридоре и лейтенант Тульнов приказал открыть оружейную комнату. Когда начали получать оружие, со стороны караульного помещения раздались выстрелы: сперва несколько одиночных, потом короткие очереди, потом длинные. По словам Клочкова, до этого солдаты думали, что тревога - учебная. Лейтенант Тульнов приказал командирам отделений помимо штатного оружия достать из оружейной комнаты огнеметы. В этот момент стрельба стала особенно интенсивной, потом внезапно прервалась и послышались крики, которые Клочков описал, как "очень страшные". Лейтенант приказал первому отделению перекрыть главный вход в казарму, а второму выйти через задний ход, добежать до караульного помещения и установить, что там происходит. Когда второе отделение начало движение к выходу, ефрейтор Клочков надел на спину баллоны огнемета ЛПО-50 и нагнулся за пусковым устройством. В этот момент раздался звук разбитого стекла, и удар об пол. Чтобы уйти с линии огня, Клочков, не выпрямляясь, перебежал за угол и начал вставлять в блок питания аккумуляторные батареи. По его словам в коридоре разадалось несколько выстрелов, и удары: "как боксерской перчаткой в грушу", потом за угол забежали рядовые Васильев, Акопян, Величкин и Саркисов. Клочков успел схватить Васильева за руку, остальные не остановились. Из коридора доносились удары, потом звук "чего-то рвущегося". В этот момент вернулись Акопян и Величкин и Величикин закричали, что надо уходить. Рядовой Васильев начал плакать. Ефрейтор Клочков приказал прекратить панику и следовать за ним. После этого он поднял пусковое устройство и, пригибаясь, выглянул из-за угла. В коридоре на полу лежали остальные бойцы отделения и ефрейтор Веремеев, рядом с постом дневального стоял высокий, на вид очень сильный человек, абсолютно голый, весь поросший волосами - кто-то из добровольцев. На вопрос: как он решил, что это один из испытателей, Клочков ответил, что видел у многих добровольцев такие же острые сверху уши и очень много волос на руках. Неизвестный держал на весу тело лейтенанта Тульнова и грыз его живот - боковая часть туловища ниже ребер отсутсвовала. По словам товарища Клочкова, лейтенант Тульнов был, очевидно, мертв. Товарищ Клочков приказал неизвестному отпустить лейтенанта и поднять руки, но тот не подчинился, бросил тело Тульнова на пол и сделал агрессивное движение в сторону ефрейтора, после чего Клочков произвел выстрел из огнемета. По показаниям рядового Величкина Клочков ничего не приказывал, а громко закричал матом и сразу стал стрелять, после чего рядовой Величкин и рядовой Акопян открыли огонь из автоматов. Заряд огнесмеси попал неизвестному в грудь, тот заметался по коридору, издавая громкие нечленораздельные крики, потом ударился о стену и упал. Ефрейтор Клочков произвел в лежащего неизвестного еще один выстрел из огнемета и стал приближаться к нему, приказав Величкину и Акопяну проверить: живы ли лежащие на полу солдаты. Сразу после этого в коридор прибежали трое солдат первого отделения, которых его командир, сержант Моисеев, послал на разведку. Вместе с рядовыми Величкиным и Акопяном они оттащили за угол ефрейтора Веремеева и бойцов Сидякина и Бастунджиева, остальные были убиты. По показаниям Величкина у погибших были различные травмы шеи и грудной клетки ("видно легкие"). В этот момент неизвестный, который продолжал гореть, внезапно поднялся и сделал шаг к Клочкову, который произвел последний выстрел из огнемета и попытался применить автомат, но зацепился ремнем за шланг. Сразу после этого его схватили за плечи и потащили назад, а рядовой Саркисов, который бегал в оружейную комнату за гранатами, метнул в противника две гранаты Ф-1. Клочков успел забежать за угол, когда раздались два взрыва, от которых воспламенились лежавшие на полу запасные баки огнесмеси, при этом неизвестный был, видимо, уничтожен, а рядовой Саркисов погиб. Забрав в оружейной комнате два комплекта баков для огнемета, ефрейтор Клочков приказал забрать раненых и двигаться к входу в казарму на соединение с первым отделением. Командир первого отделения, сержант Моисеев, выслушав доклад Клочкова, повел себя недостойно младшего командира Советской армии. Товарищ Клочков был вынужден применить силу, чтобы восстановить порядок, после чего принял командование первым и вторым отделениями и попытался связаться по телефону с директором Бюро, чтобы получить информацию об обстановке. Однако ни директор, ни его заместитель не отвечали. В казарме начался пожар, вызванный взрывами, и ефрейтор Клочков принял решение покинуть здание, соединиться со вторым отделением и принять меры по выяснению обстановки. Он приказал рядовому Акопяну и сержанту Моисееву открыть входную дверь и выдвинуться вперед в качестве головного дозора. Сразу после этого раздался телефонный звонок. По словам Клочкова звонил доктор наук Михайлюк из общежития ученых. Он был в панике и кричал, что "Алексеев доигрался" и что ученых и добровольцев в общежитии убивают, после чего связь прервалась. (Михайлюк погиб во время эвакуации из научного городка во время нападения на автобус одного из испытатателей лаборатории "Т" (Интенсивных воздействий)). Товарищ Клочков принял решение выдвинуться к общежитию для спасения гражданских специалистов, большинство из которых в это время суток находилось там. После соединения со вторым отделением (командир второго отделения младший сержант Велихов отказался принять командование), ефрейтор Клочков повел взвод к общежитию. По дороге второе отделение, шедшее замыкающим, подверглось нападению еще одного неизвестного, при этом сержант Велихов был убит...

(подробности боя за общежитие и вывода ученых к автобазе см. сс. 12-18 данного отчета).

Обращаю внимание на описание обстоятельств окончания эвакуации, когда ученые и защищавшие их солдаты взвода Клочкова подверглись нападению одновременно двух испытателей лаборатории Алексеева:


Поскольку боекомплект был почти полностью израсходован - у большинства солдат осталось по 10-12 патронов в магазине, ефрейтор Клочков приказал примкнуть штыки. В это время из здания гаража выбежало двое "психов", как солдаты начали называть между собой нападавших на них испытателей. Товарищ Клочков приказал Акопяну отводить оставшихся ученых за автобусы, а сам вместе с сержантом Моисеевым и тремя бойцами первого отделения открыл огонь по приближающимся испытателям. Как и во время боя за общежитие, одиночные попадания не оказывали никакого действия на противника. Когда до испытателей оставалось 10 метров, один из них прыгнул вперед (по показаниям сотрудников института и солдат взвода Клочкова, потерявшие рассудок испытатели лаборатории Интенсивных Воздействий были способны совершать прыжки в длину до 12-15 метров, и могли запрыгнуть с земли в окно третьего этажа). По словам Клочкова, он "решил, что нам конец". В этот момент из-за автобуса выскочил человек и прыгнул навстречу испытателю. Поймав его в воздухе он упал с ним на землю и что-то сделал. Потом он поднялся, и товарищ Клочков увидел, что у испытателя отсутствует голова, которая находится в руках неизвестного. Второй испытатель упал на четвереньки и издал звук, похожий на рычание (солдаты неоднократно отмечали, что нападавшие на них испытатели издавали звуки, схожие со звериными криками), после чего вскочил и побежал обратно за гаражи. Неизвестный повернулся к Клочкову и громко сказал: "Уходите отсюда быстро". Пользуясь светом от горевшего ангара, товарищ Клочков хорошо рассмотрел человека: несмотря на зимнее время он был одет в легкие белые штаны и теннисную рубашку с короткими рукавами. Одежда была сильно изорвана и залита кровью Обуви не было. Неизвестный на вид очень худой, лицо узкое, с высоким лбом, глаза глубоко посаженные, подбородок выступающий, абсолютно лыс.

Таким образом, считаю доказанным, что Пилот действительно принял участие в уничтожении зараженных "Т" испытателей.

Гладилин


Запись телефонного разговора полковника КГБ Гладилина и начальника 1-го отдела при Особом Бюро ЦК КПСС Симакова:

Симаков: По прямой свыше тысячи километров. За неделю? Вы с ума сошли. Что он сам говорит?
Гладилин: Он ничего не говорит - через 10 дней после инцидента он вернулся на объект и сразу ушел в гибенацию. Как всегда, объяснять ничего не стал, говорил только с Бороденко.
Симаков: Пожалуйста, не используйте иностранных терминов без необходимости, можно было сказать "спячка". Мне это на Бюро докладывать, а там низкопоклонства не любят. О чем он говорил с Бородиным?
Гладилин: Ни о чем существенном. Спросил о семье, как учатся дети, не передумал ли сын становиться летчком. Сыграл две партии в шахматы, обе проиграл. Бородин спросил, ел ли Пилот что-нибудь за эти три недели, тот рассмеялся и сказал, чтобы не беспокоился: в тайге загнал лося. Попрощался и лег в саркофаг. Показатели прежние.
Симаков: Черт. Все-таки он скотина.
Гладилин: Что поделать, он уже не человек, по-крайней мере телесно. И вообще, мы ему по гроб жизни благодарны за все, что он сделал для нас. Мог ведь озлобиться. Кстати, вы передали мое предложение о присвоении?
Симаков: Да, его утвердили. Первый даже пошутил: мол, второго пусть получит посмертно, порадуется.
Гладилин: Не надо так шутить, он не мертвый.
Симаков: Ладно, ладно. Вы показывали его фото солдатам?
Гладилин: Только Клочкову. Он подтвердил.
Симаков: Хоть с этим ясность.
Гладилин: Кстати, я прошу разрешения перевести Клочкова в батальон особого назначения при нашем отделе, он нам подходит.
Симаков: Это ваше дело, я возражений не имею.

Программа "Некротрон"


Леваневский и его Н-209 были приписаны к программе "Некротрон". Перелет в США был всего лишь прикрытием, на самом деле планировалось пройти вдоль побережья до Таймыра, производя наблюдения результатов воздействия первого пуска экспериментальной установки. Затем экипаж должен был посадить самолет на заранее построенном заключенными аэродроме в районе плато Путорана (надо ли объяснять, что все строители были уничтожены, причем есть информация, что их не просто расстреляли, а умертвили особым образом, не нарушая целостности организма, а тела законсервировали). Там Леваневский должен был передать результаты наблюдений представителям 12-го особого отряда войск НКВД. Оборудование для наблюдений демонтировалось, и дальше Н-209 продолжал полет в обычном режиме.

И тогда, и сейчас это был абсолютно нетронутый край, потому он и был выбрал для второй части эксперимента. Что произошло на горном аэродроме, в точности не знает никто. По одной из версий, базирующейся на непроверенном свидетельстве одного из выживших бойцов отряда, экипаж стал свидетелем подготовки тел заключенных ко второму этапу эксперимента. Леваневский и его товарищи не имели представления о характере программы, полагая, что участвуют в эксперименте по долгосрочному предсказанию погоды. В результате начавшейся перестрелки два члена экипажа были тяжело ранены, а сам Сигизмунд Александрович попал под воздействие расфокусированного некроизлучателя. Последствия этого инцидента оказались непредсказуемыми - Леваневский, испытавший невероятно форсированную перестройку организма уничтожил большую часть особого отряда, хотя почти все заключенные к тому времени были умерщвлены. Тем не менее, летчикам удалось посадить в самолет уцелевших и взлететь. Радиограмма 17:53, была не последней - экипаж еще дважды выходил на связь. Считается, что именно из них ЦК ВКП(б), утративший к тому времени контроль за программой, получил информацию об истинном характере последнего эксперимента, после чего программа была закрыта вторично.

Леваневского не нашли и не могли найти. Для закрытия проекта потребовалось провести войсковую операцию, а в течении трех дней после инцидента на Путорана программа действовала в полную силу. Что в действительности произошло с самолетом, и имеет ли факт его бесследного исчезновения какое-то отношение к появлению в районе протоки Барчах-Уэсе Зон Пониженной Биологической Активности мы никогда не узнаем.

Кстати, полярная авиация так и осталась Немезидой проекта. Именно неоднократные доклады летчиков Полярной Авиации в конце 60-го, начале 61-го гг. об аномальном характере торошения льда в районе пролива Маточкин Шар и позднее о резком и неестественном изменении цвета ледяного покрова в районе Новой Земли навели ЦК на мысль, что программа снова выходит из под контроля. Как теперь известно исследователям, на определенном этапе проекта участники всегда начинали испытывать невероятную эйфорию, ощущение близкого успеха, гениальных открытий и т. д. При этом их сознание помимо их воли отфильтровывало всю негативную информацию, все пугающие побочные эффекты экспериментов. Именно этим объясняется тот факт, что все три раза сведения, отправляемые в центр, ближе к концу проекта становились все более выхолощенными, а под конец руководство уже откровенно начинали вводить в заблуждение. Получить информацию об истинном положении дел можно было только из внешних источников, зачастую вовсе не имевших никакого представления о характере проекта, а иногда и о том, что в данном районе проводится какой-то эксперимент.

Интересно, что широкоизвестный среди специалистов Тобольский инцидент, ставший причиной закрытия программы "Луна", по некоторым данным произошел из-за того, что ряд молодых исследователей, стремясь ускорить формирование устойчивого штамма вируса измененной ликантропии, использовал в работе ряд методик программы "Некротрон". После событий 1937 года основное направление программы было закрыто, но ряд направлений продолжали разрабатываться в Новосибирске до 1940 года, когда действие проекта было полностью прекращено. По необъяснимой халатности, часть архива программы, содержавшая как описание методик, так и чертежи аппаратуры и даже несколько законсервированных установок, не была вывезена в электрогорский спецхран, а осталась в Новосибирске. Неразбериха военных лет привела к тому, что об архиве забыли, и в 1962 г. эти материалы случайно попали в руки ученых, работавших над программой "Луна".

До сих пор неизвестна связь с "Некротроном" программы создания атомного стратосферного бомбардировщика "Удар". Самолет разрабатывался по линии Министерства Обороны, которое всегда яростно отрицало свою причастность к программе "Некротрон". Однако обстоятельства прекращения программы, особенно необъяснимое исчезновение всего персонала базы "Удар-2" наводят на мысли, что при разработке самолета действительно использовались технологии, разработанные в 50-е годы на Новой Земле. Обращает на себя внимание и тот факт, что база "Удар-2" находилась всего в 15 км от закрытого в 1937 году аэродрома, охранявшегося 12-м особым отрядом НКВД.

Действие программы "Некротрон" в 10-50-е годы 20-го века сопровождалось образованием так называемых Зон Пониженной Биологической Активности. Достоверно известно, что первая такая зона сформировалась в 1915 г. в районе Электрогорска, где в 1913 г., собственно, и были начаты исследования по проекту. Эта зона имеет относительно небольшие размеры и представляет собой неправильный четырехугольник с максимальной длиной 12 и шириной 6 метров. Второй этап формирования ЗПБА связан с событиями 1937-1940 гг, когда образовались сразу пять нестандартных участков: два на плато Путорана и три в районе протоки Барчах-Уэсе. Максимальный размер ЗПБА в этом случае составлял 240 на 670 м. Уничтожение 30 октября 1961 г. Исследовательского Центра программы "Некротрон" на Новой Земле сопровождалось массированным выбросом в атмосферу грунта, паров и т. д., что, по всей видимости и привело к известному скачкообразному росту количества ЗПБА: в течении года биологи фиксируют появление 50 таких участков местности на пространстве от КОльского полуострова до устья Лены. Максимальный размер зоны составил 23 на 47 км.

Естественно, формирование такого большого количества участков "мертвой" земли не могло не вызвать серьезной обеспокоенности Советского руководства. В течении двух дней после установления действительных размеров, как тогда считал, бедствия, принимается решение о введения биологического патрулирования ЗПБА. Наблюдение электрогорской и Барчах-Уэсеских зон позволило установить характер биологических изменений на данных участках местности. Не стоит представлять Зоны Пониженной Биологической Активности, как некие фантастические резервации, населенные чудовищами и изобилующие разного рода загадочными и ненаучными явлениями. В большинстве случаев ЗПБИ - это просто участок, биологическое наполнение которого на порядок, а то и на два ниже окружающей местности, причем это справедливо не только для видимых представителей флоры и фауны, но и для микроорганизмов. Полное ограждение большей части зон было, зачастую, невозможно, поэтому для контроля ситуации был выбран метод обхода периметра патрулем биологов под охраной военнослужащих. СОбственно, озабоченность вызывали не сами ЗПБА, относительная безвредность которых была подтверждена многолетними исследованиями, а взрывной рост их образования. В течение года военная охрана большинства патрулей была снята - в дальнейшем обход осуществляли только биологи, хотя и вооруженные. Впрочем, по воспоминаниям участников, в конце 60-х в патруль ходили, как правило, без оружия, за исключением одного-двух карабинов для защиты от диких животных. Ученые отбирали стандартные пробы, фиксировали отсутствие проходов животных в зоны и возвращались на базу обрабатывать данные. Патрулирование было прекращено в связи с очевидным отсутствием каких-либо изменений в состоянии ЗПБА за все эти годы.

Фотография участка ЗПБА, тропа патрулирования проходит в точности по границе. Как видно из снимка, рядом с зоной находится обычный населенный пункт:


http://vif2ne.ru/nvk/forum/0/co/1943788.htm

Profile

SAS
chestnut_ah
chestnut_ah

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner